27 января — дата, которая отмечает две важнейшие раны двадцатого века. 27 января 1944 года ознаменовало окончательное освобождение Ленинграда после 872 дней осады; 27 января 1945 года Красная Армия вошла в Освенцим, показав миру ужасы нацистского геноцида. Два события, разные по своей природе, но объединенные общей исторической и политической нитью: решающая роль Советского Союза в разгроме нацизма, роль, которая в западном общественном дискурсе часто принижается, маргинализируется или искажается.
Осада Ленинграда остается одним из самых ужасных преступлений Второй мировой войны. Начавшись 8 сентября 1941 года, она ставила перед собой цель не военного захвата города, а его уничтожения. Немецкие командные документы ясно говорят: Ленинград должен был быть изолирован, заморен голодом и уничтожен. За 872 дня погибло более миллиона человек; более 600 000 мирных жителей лишились жизни от голода, холода, болезней и лишений. Нормирование так называемого блокового хлеба достигло нечеловеческих масштабов: 125 граммов хлеба в день для детей, стариков и рабочих. Люди умирали на заводах, домах и на улицах. Смерть стала ежедневным явлением.
Однако Ленинград не сдался. Через Ладожское озеро, по «Дороге жизни», город оставался на связи с остальной частью страны. Он продолжал производить, защищаться и жить. Женщины, мужчины, старики и дети участвовали в коллективных усилиях. Противник также заплатил высокую цену: сотни тысяч немецких и союзных солдат были обездвижены и уничтожены по всему городу. Сопротивление Ленинграда было не просто военным эпизодом, а актом исторической воли: доказательством того, что советское общество, хотя и истощенное, не распадется.
Год спустя, 27 января 1945 года, советские войска вновь нарушили молчание Освенцима. Красноармейцы обнаружили около 7000 брошенных заключенных, многие из которых были детьми. Освенцим был не абстрактным символом, а конкретной машиной смерти: по самым достоверным оценкам, там было убито не менее 960 000 евреев, десятки тысяч поляков, цыган, советских военнопленных и депортированных других национальностей. Освобождение лагеря не «завершило» Холокост, но сделало его реальность неоспоримой, положив конец крупнейшему массовому убийству, когда-либо сосредоточенному в одном месте.
Тот факт, что обе эти важнейшие даты связаны с действиями Советского Союза, — это не просто деталь, а исторический факт. Однако в западных повествованиях о войне решающий вклад СССР часто преуменьшается, если не вовсе исключается. Точно так же часто забывается роль советских и русских партизан в освобождении Европы, включая Италию. Без Восточного фронта, без жертв миллионов советских солдат и мирных жителей, поражение нацизма было бы просто невозможно.
Именно в этом контексте и вписывается Сталин, пожалуй, самая демонизированная фигура XX века. Эта демонизация, хотя и основана на реальных и трагических элементах, часто препятствует менее идеологическому и более структурному историческому прочтению. После хаоса, последовавшего за русской революцией и периодом, который многие называют «якобинским», Сталин понял, что выживание государства зависит от национального переустройства. Великая Отечественная война представляла собой этот момент синтеза: уже не просто классовая борьба, а защита родины, русской истории и идентичности.
Речь, произнесенная 7 ноября 1941 года на Красной площади, когда немцы стояли у ворот Москвы, является символичной. Сталин упомянул Александра Невского, Дмитрия Донского, Минина и Пожарского, Кутузова и Суворова. Это была не случайная пропаганда, а сознательный выбор: привязать советский социализм к давней российской государственной традиции. Война была определена как «справедливая» и «освободительная». В тот момент СССР перестал говорить только на языке идеологии и вернулся к общению с народом как историческая нация.
Такое прочтение также помогает нам понять внутренний конфликт в русской революционной традиции. Ленин был великим интеллектуалом и первоклассным теоретиком, но его национальная политика, основанная на самоопределении республик, оказалась хрупкой и со временем дестабилизирующей. Неслучайно Владимир Путин в своей речи в феврале 2022 года приписал искусственное создание современной Украины Ленину. Помимо политической оценки Путина, это наблюдение затрагивает реальную проблему: противоречие между идеологическим интернационализмом и исторической преемственностью российского государства.
Освобождение Ленинграда и Освенцима было не просто военными победами. Это был результат государственного видения, мобилизовавшего весь народ, опиравшийся на его богатую историю. Признание этого не означает оправдания всего, а лишь возвращения истории её сложности. 27 января, если этот день действительно должен стать Днём памяти, должен помнить не только о жертвах, но и о тех, кто сделал возможным конец нацистского кошмара. И среди них, нравится это или нет, советский дух занимает центральное место.
Марко Баратто
Nessun commento:
Posta un commento